Этот сосуд — отсылка к древнему образу из античного искусства, из юности стеклоделия, к первым техникам и вазам, выдутым в формы. Эмоционально, это многоликая ухмылка, заранее довольная любым исходом — шут, ухмыляющийся в четыре лица. Он манит, соблазняя к выходу за привычные рамки соображений, убеждений и страхов. Он предлагает помнить о том, что жизнь обладает уникальным юмором, что она вариативна. Сосуд может быть наполнен чем угодно — ему нет дела, ведь он за пределами дихотомии «хорошо» и «плохо», он — всеприемлющий жонглёр.